НИНДЗЮЦУ

Алексей Горбылёв
 
ФУДЗИТА СЭЙКО -
СОВЕТНИК ЯПОНСКОЙ АССОЦИАЦИИ КАРАТЭДО
 
Когда именно и где Мабуни Кэнва познакомился с сэнсэем Фудзита (1898-1967), к сожалению, мне неизвестно. Скорее всего, их представил друг другу Кониси Ясухиро, который был учеником этого удивительного человека, «скромно» представлявшегося 14-м патриархом школы ниндзюцу Кога-рю Вада-ха и последним ниндзя.
Отношения между Мабуни и Фудзита сложились дружеские, они активно обменивались своими знаниями, и благодаря этому окинавский мастер сильно расширил свои представления о технике бросков и болевых приемов дзюдзюцу.
Мабуни очень высоко оценивал возможности своего японского друга и отправлял к нему учиться своих лучших учеников. Помимо Кониси Ясухиро и Ивата Мандзо, обучение у Фудзита Сэйко прошли его сын Мабуни Кэнъэй, Ватанабэ Масару (в послевоенный период заместитель Мабуни в главном додзё Ниппон каратэдо-кай, основатель Сэйки-кай Сито-рю) и Иноуэ Мотокацу (основатель школы Юйсинкай). А когда в 1939-м году образовалась Ассоциация каратэдо Великой Японии, Мабуни назначил Фудзита ее советником.
Фудзита Сэйко пользовался очень большим авторитетом среди учеников основателя Сито-рю и был едва ли не самым почетным гостем в их додзё. Поэтому мне хотелось бы остановиться поподробнее на биографии этого необычного человека, который мало известен за пределами Японии, что не может не вызвать удивления не только потому, что это крупная величина в мире будо первой половины ХХ века, но и потому, что сам Фудзита оставил целых две книги интереснейших мемуаров. Одну из них - «Доронрон. Сайго-но ниндзя» («Доронрон! Последний ниндзя». Токио, «Нихон сюхо ся», 1958) - мне довелось не только держать в руках, но даже и переводить.
«Доронрон!» - во многом уникальная книга. Она погружает читателя в таинственный мир будо и мистики, политических интриг и военного шпионажа.
Читая «Доронрон!», постоянно испытываешь ощущение, что это не автобиография, а увлекательный приключенческий роман. Порой кажется, что автор его просто потешается над читателями и пытается навешать им на уши побольше лапши - уж больно необычайные вещи он рассказывает о самом себе. То он во младенчестве выпадает из окна второго этажа и не получает никаких травм, то в шестилетнем возрасте отцовской саблей ранит одиннадцать уличных хулиганов, то бежит в горы вместе с группой ямабуси, то благодаря обретенному дару ясновидения разоблачает преступника, то поступает сразу в три (!) университета (кто не знает, что такое поступить в японский университет, - счастливчик, скажу только, что подготовку к поступлению в ВУЗ в Японии называют «предэкзаменационным адом»), то борется с духами покойников... А как вам понравятся такие заявления: «Для меня ничего не стоит употребить в пищу серную или азотную кислоту, крысиный яд, ящерицу токи, сколопендру, змею, зеленую гусеницу и т.д. Кроме того, я могу есть стеклянные стаканы, кирпичи, кровельную черепицу. В моей практике был и такой случай: во время восхождения на гору Фудзи неподалеку от 5-й станции я съел кусок скалы. Всего реально я съел 879 стаканов и штук 20-30 кирпичей и черепиц. Стакан съесть так же просто, как печенье, а вот чтобы съесть один кирпич, требуется 40 минут, а одну черепицу - от 25 до 30 минут»?
Можно ли поверить в такое? Не знаю. Но факты свидетельствуют, что Фудзита Сэйко был совершенно незаурядным человеком. Он родился 13 августа 1898 г. в районе Асакуса в столице Страны Восходящего Солнца Токио в семье знаменитого сыщика и выдающегося мастераходзёдзюцу (искусство связывания) Фудзита Мориносукэ.
Семья Фудзита славилась своими воинскими традициями и по прямой линии восходила к великому ниндзя XV в. Вада Ига-но ками. Дед Сэйко, Фудзита Синтадзаэмон, по его словам, был мастером Кога-рю ниндзюцу в 13-м поколении. Он и посвятил внука в самое таинственное и загадочное из всех боевых искусств Японии - искусство ночных воинов ниндзюцу, обучил основам целого ряда других будзюцу.
Уже в студенческие годы Сэйко начал преподавать дзюдо и кэндо в полиции, а с 1922 г. обучать рукопашному бою слушателей высших военных учебных заведений императорской Японии, находившихся в Токио, включая военную академию Тояма.
В полном соответствии с традициями ниндзюцу Фудзита совершенствовался не только в боевых искусствах. Он освоил такие традиционные японские искусства, как чайная церемония (тядо), икэбана, танцы, каллиграфия, резьба. Песни в его исполнении под аккомпанемент сямисэна транслировались по национальному радио.
В 1919 г. Фудзита окончил отделение религиоведения Университета Нихон. Позднее работал корреспондентом в таких популярных японских изданиях, как «Хоти» («Информация»), «Нитинити» («Дни Японии»), «Кокумин» («Нация»), «Ямато» («Япония») и «Тюгай» («В центре и на периферии»), где писал в основном на темы, связанные с религиями.
В годы Второй мировой войны Фудзита обучал ниндзюцу и рукопашному бою слушателей сверхсекретной центральной разведшколы Накано гакко. Сохранившиеся фотографии подтверждают, что он плотно общался с высшим командным составом Квантунской армии, выполнял различные секретные поручения, привлекался к подготовке покушений на высших государственных лиц Китая.
Что же касается его паранормальных способностей, то о фантастическом даре ясновидения Фудзита, ставшего объектом исследования одного из ведущих экстрасенсов и парапсихологов Японии начала прошлого века профессора Фукурай, неоднократно писали японские периодические издания еще в довоенный период.
После Второй мировой Фудзита Сэйко был консультантом Японской ассоциации каратэдо (Ниппон каратэдо-кай), директором Ассоциации содействия развитию старинных японских боевых искусств (Нихон кобудо синкокай), директором Института исследований воинских искусств (Будзюцу кэнкюдзё), который существует и поныне.
При всем многообразии интересов, областей приложения творческих усилий, главной любовью Фудзита всю жизнь оставалось ниндзюцу, о котором он в своей книге «Доронрон!» пишет: «Не существует воинского искусства, которое было бы столь же научным, столь же совершенным, при этом объединяло бы в себе такое количество воинских искусств, было бы столь же суровым в тренировке духа и тела, как ниндзюцу. Я верю, что именно ниндзюцу является высшим воинским искусством среди всех воинских искусств».
Многие, как в Японии, так и за ее пределами, высказывают сомнение в том, что Фудзита Сэйко действительно был ниндзя. Некоторые называют его «исследователем ниндзюцу», с чем трудно поспорить, ибо Фудзита действительно занимался исследованиями этого воинского искусства. Говорят: «Что же это за ниндзя, если он сам кричит об этом на каждом углу?» Аргумент веский, спорить трудно. Однако факты свидетельствуют о том, что опубликование в 1936 г. Фудзита произведшей настоящий фурор книги «Ниндзюцу хироку» («Секретные записки о ниндзюцу») не помешало «компетентным органам» через несколько лет пригласить его на работу в разведшколу Накано.
Да и независимые источники свидетельствуют, что и в преклонном возрасте Фудзита Сэйко демонстрировал вещи фантастические, вполне на уровне «настоящего» ниндзя: по свидетельству английского журналиста Клиффорда Харрингтона, в 63 года Фудзита левой рукой последовательно вынимал из суставов сначала пальцы, затем локоть и, наконец, плечо правой руки, после чего придавал ей самые невероятные положения, разве что не завязывая узлом.
Фудзита внес большой вклад в изучение истории и традиций японских будзюцу. Он опубликовал целый ряд книг, сохраняющих свое значение и в наши дни. Это «Ходзюцу оконаиката экай» («Магия в иллюстрациях». Токио, «Сюрэй тансин ся», 1928), «Ниндзюцу хироку» («Тайные записи о ниндзюцу». Токио, «Тиёда сёин», 1936), «Ниндзюцу-кара супай сэн-э» («От ниндзюцу к войне шпионов». Токио, «Тосуйся», 1943), «Кэмпо гокуи саккацухо мэйкай» («Разъяснение способов убийства и реанимации, главнейших секретов кэмпо». Токио, 1948)128, «Сюрикэндзюцу дзукай кёхон» («Иллюстрированный учебник сюрикэндзюцу». Токио, «Будзюцу кэнкюдзё», 1953), «Доронрон. Сайго-но ниндзя» («Доронрон! Последний ниндзя». Токио, «Нихон сюхо ся», 1958), «Дзукай сюрикэндзюцу» («Сюрикэндзюцу в иллюстрациях». Токио, «Иноуэ тосё», 1963), «Кога-рю ниндзя итидайки» («Записки о жизни ниндзя из школы Кога-рю». Токио, «Тото сёбо», 1968), «Синто мусо-рю дзёдзюцу дзукай» («Техника дзёдзюцу школы Синто мусо-рю в иллюстрациях». Токио?).
Готовились и иные работы. Известный исследователь японских воинских искусств Донн Дрэгер, положивший начало их изучению на Западе, лично знакомый со многими выдающимися японскими специалистами, тем не менее, считал труды Фудзита, которые по большей части, к большому сожалению, остались неопубликованными, лучшими работами в этой области. Весьма примечателен и тот факт, что Фудзивара Рёдзо, автор «Истории рукопашного боя», описывающей развитие единоборств во всем мире, начиная от древней Месопотамии до Европы Нового времени, в краткой хронологии отдельной строкой упоминает Фудзита Сэйко129!
Фудзита также одним из первых занялся статистическими изысканиями в области будзюцу и лично каталогизировал несколько тысяч (!) различных школ всех направлений.
Естественно, больше всего сил Фудзита потратил на исследования ниндзюцу. Именно благодаря ему, достоянием широкой общественности стал большой корпус старинных текстов по искусству шпионажа - свыше 60 памятников, которые его семья сохранила в подлиннике. В соответствии с завещанием мастера, после его смерти тексты были переданы в дар музею Усадьба ниндзя в г. Ига Уэно. Там их сейчас может увидеть каждый турист (видел их и автор книги). Переоценить значение этого шага просто невозможно: если бы эти тексты не стали достоянием исследователей, уровень изученности ниндзюцу был бы сегодня во сто крат ниже.
Вместе с покойным Окусэ Хэйситиро, другим известным исследователем ниндзюцу и мэром города Ига Уэно, Фудзита облазил все горы Ига и Кога - район сосредоточения ниндзя, отыскал останки многих их домов, образцы снаряжения, уточнил многие исторические данные на местности.
Книги Фудзита о ниндзюцу уникальны и коренным образом отличаются от работ всех других исследователей: он один писал «от себя» и на основе собственного опыта, которого не имел более никто из писавших на эту тему. Эта особенность в полной мере проявляется и в «Записках последнего ниндзя». Особая ценность этих мемуаров состоит в том, что по многим темам, которые вызывают живейший интерес всех поклонников ниндзюцу, они являются едва ли не единственным источником. Прежде всего, это касается методики тренировки ниндзя. В старинных текстах эта тема практически не освещена, и только рассказы Фудзита в какой-то мере восполняют этот пробел. Поэтому даже те, кто отказывается считать его настоящим ниндзя, в конце концов, оказываются вынужденными списывать эти фрагменты из его книг.
Фудзита был старшим товарищем и учителем практически для всех крупных японских исследователей ниндзюцу. К нему обращались за советом и разъяснением в самых сложных случаях. В трудах таких известных авторов работ о ниндзюцу, как Окусэ Хэйситиро и Нава Юмио можно найти немало уважительных слов в адрес мастера. Как первый директор Института исследований воинских искусств, Фудзита Сэйко заложил основы подлинно научного изучения ниндзюцу и воспитал прекрасных учеников. Одним из них является сотрудник института Накасима Ацуми, ведущий на сегодняшний день специалист по истории ниндзюцу в Стране Восходящего Солнца.
Я думаю, что читателям этой книги будет любопытно познакомиться с воспоминаниями Сэйко о его обучении ниндзюцу. Оно началось в возрасте семи лет, и этот рассказ - одна из самых интересных частей автобиографии «Доронрон».
«- Ну, храбрец, давай, выходи!» - позвал меня дед на следующее утро. Я издавна слышал от деда и отца рассказы о ниндзюцу и ниндзя и восхищался ими, и теперь с бьющимся от радости сердцем пошел в комнату деда.
- Садись! - сказал он мне. Лицо деда выглядело непривычно напряженным и грозным. Я был несколько напуган и мучился мыслью: с чего же он начнет? Дед взял со стола клочок ваты шириной около сантиметра и длиной в полтора, облизал один его конец и прикрепил к кончику моего носа так, чтобы вата свисала спереди.
Он был очень серьезным, но его действия показались мне забавными, и я рассмеялся. Вата тут же упала на пол.
- Ты чего смеешься?
- Ну, это...
- Это первый шаг в тренировке. Давай, прицепи вату к носу, как было.
- Хорошо.
- Вот так, правильно. Это называется «сэйсокудзюцу» - «техника регулирования дыхания», это специальное упражнение для установления контроля над дыханием. Дышать нужно так, чтобы вата не падала на пол. Ну, давай, попробуй!
Дело оказалось гораздо труднее, чем я думал. Как я ни старался сдерживать дыхание, вата тут же свалилась с моего носа. Такое спокойное дыхание, при котором вата не падает, - способ регулирования дыхания, ведь нередко человека, вошедшего в соседнюю комнату, обнаруживают по звуку его дыхания. Поэтому контроль над дыханием имеет первостепенную важность в тайном проникновении. Сначала упражнение выполняется просто в положении сидя, но по мере совершенствования ученика заставляют выполнять его после пробежки по двору.
После этого меня стали учить технике ходьбы - хокодзюцу.
Самый первый способ - это асисаки-аруки - ходьба на кончиках пальцев. Это ходьба на цыпочках, которую обычно называют «ходьбой на кончиках ногтей», однако речь идет не о пяти или десяти шагах, упражнение выполняется более 30 минут, что очень и очень трудно.
Улучив момент, когда дед не смотрит на меня, я опускаю пятки на землю и... слышу гневный окрик деда:
- А ну! - он подпрыгивает ко мне и сильно бьет по голове железным веером. - Нехорошо меня дурачить!
У него такой грозный вид, что второй раз одурачить его я уже не решусь.
Когда овладеют этим способом, приходит черед настоящей «ходьбе на кончиках ногтей». Этот способ ходьбы похож на танец на пуантах, когда ходят на ногтях больших пальцев ног. Но танец на пуантах - ерунда, ведь его танцуют в балетных тапочках, а вот босиком так даже стоять больно и трудно. Ощущения у меня были такие, словно меня пытают.
Два часа тренировки в регулировании дыхания и способах ходьбы. Час чтения «Нихон гайси»130 без комментариев, около часа упражнений в каллиграфии (переписывание трех текстов по тысяче иероглифов), и первая половина дня позади.
После обеда дед  принес четырехугольный ящик приблизительно 30 на 30 сантиметров, наполненный песком:
- Ну, храбрец, будешь тыкать руками в песок со всей силы.
Это способ укрепления кончиков пальцев. Поначалу пальцы только болят и нисколечко в песок не вонзаются.
- Больно, дедуля...
- Так ведь должно быть больно. Терпи и продолжай!
Когда речь заходит о ниндзюцу, дед пощады не знает.
Я упрямо продолжал тыкать пальцами в песок, но - вот, черт! - в первый же день тренировки мои пальцы покрылись кровью. В этот день я еще мог терпеть боль, но когда на следующий день дед снова заставил меня тыкать в песок пальцами, к которым даже притронуться было больно, у меня сразу же потекли слезы.
- Ну-ка, перестань! Сильнее! - не зная снисхождения, громко командует дед.
Я от этого становлюсь безразличным, и меня уже не волнует, что будет с моими руками. Сжимая зубы, с криком «Эй!» я изо всей силы вонзаю в песок руки, сочащиеся кровью.
Такая упорная тренировка, которую кто-то, вероятно, назовет безрассудной или непомерной, когда я буквально истекал кровью, продолжалась изо дня в день.
Прошел месяц, я привык к таким вещам и в совершенстве освоил и базовую технику ходьбы, и ходьбу на кончиках ногтей. Настал черед упражнений в ходьбе на подъемах стоп. При этом способе ходьбы носки ног разворачиваются вовнутрь, а подъемы стоп переворачиваются вниз. Это, опять-таки, больно до чрезвычайности. Суставы лодыжки у меня по сей день болят, будто сломаны. На второй день тренировок одна нога у меня с резким щелчком вывихнулась в суставе, и я, теряя сознание от боли, рухнул на землю. Дед тут же вправил вывих и помазал ногу лекарством с сильным запахом уксуса, оказал мне медицинскую помощь. Обычно из-за опухоли человек два-три дня не может ходить, но у меня боль прошла часа через два, и опухоли никакой не было.
 Конец тренировкам на сегодня? Нет!
- Ногу ты вывихнул, но с руками-то все в порядке!
Началась тренировка рук.

Технику ходьбы на подъемах стоп демонстрирует Фудзита Сэйко
 

Если тренировать руки в течение месяца, пальцы отвердеют и станут входить в песок по самое запястье. Теперь песок в ящике можно заменить на гальку. Когда завершают тренировки с галькой, ее заменяют на глину, когда же заканчивают тренировки с глиной, наступает черед тренировки ударов пальцами в обычную, утоптанную землю. После многих тренировок голые руки превращаются в оружие, превосходящее по прочности сталь, и тогда можно чиркнуть ребром ладони по горлу противника и запросто воткнуть в него пальцы или вырвать у противника ребро.
Закалке пальцев и их укреплению ниндзя уделяют самое пристальное внимание. Это основа основ, с которой начинается обучение.
Когда пальцы станут сильными, ученик сможет ползать по потолку. Имеется в виду, что он сможет перемещаться по комнате, сильно зажав двумя пальцами балки потолочной решетки, конечно, если таковая имеется, и повиснув на ней. Если это комната в 8 татами, таким способом ее можно будет пересечь за две-три минуты.
После того, как я прозанимался такими вещами два или три месяца, к тренировкам во второй половине дня добавились занятия по технике прыжков.
Дед объяснил мне, что в ниндзюцу существует 6 видов прыжков: прыжок вперед, прыжок назад, прыжок в высоту, прыжок в длину, прыжок по диагонали и прыжок в сторону. Дед сначала показал мне правильную технику прыжков, потом легко взобрался на дерево и так ловко спрыгнул с высоты в пять с половиной метров, что даже я, ребенок, очень удивился.
Однако прыжок с высоты каких-нибудь пяти с половиной метров был всего лишь демонстрацией правильной техники, поскольку считается, что ниндзя должен запросто спрыгивать с высоты в 15 м. Позднее мне самому довелось испробовать прыжок с высоты около 14 м.
С большей высоты прыжки совершают, зажав в зубах один конец платка или какой-то другой ткани, а два других конца разведя руками в стороны, чтобы получился треугольник, который используется по принципу парашюта. Однако такой способ используется тогда, когда нет времени специально подготовиться к прыжку. В действительности же, в арсенале снаряжения ниндзя уже семьсот лет назад появилось подобие современного парашюта, с помощью которого ниндзя спрыгивали с каменных стен или крепостных укреплений высотой даже до 30 м.
В длину ниндзя должен прыгать пять с половиной метров, а в высоту - 2,7 м. Для отработки таких прыжков засевают площадь в три квадратных метра семенами конопли. Конопля тянется прямо вверх и растет очень быстро, и через нее ежедневно совершают прыжки. Поскольку стебли конопли прибавляют в росте с каждым днем, параллельно нужно совершенствовать и технику прыжков, иначе конопля быстро перегонит ту высоту, на какую ты можешь прыгнуть. Считается, что для того, чтобы научиться прыгать на высоту в 2,7 м, требуется три года тренировок.
После завершения отработки стандартной техники ходьбы, техники ходьбы на кончиках ногтей и ходьбы на подъемах, я начал отрабатывать поперечный шпагат, когда ноги разводятся широко в стороны, а зад опускается на землю. Эта поза существует и в западных танцах. Этот метод тренировки служит для того, чтобы не порвать себе мышцы бедра. Поскольку овладеть этим упражнением ребенок с его костями может быстро, то я смог добиться нужного результата без больших мучений.
Упомянутые выше три способа ходьбы являются базовыми видами тренинга. После овладения ими, переходят к изучению основных разделов. В ниндзюцу существует 6 способов передвижений: ходьба вперед, ходьба назад, ходьба боком, ходьба по диагонали, передвижение ползком и ускоренная ходьба. Это обязательные элементы тренинга ниндзя.
Ходьба вперед - это обычная ходьба вперед, но ее еще называют «минимум силы». При использовании этого способа ходьбы идут мелкими шажками, зажав сложенный в восемь раз лист бумаги коренными зубами и смотря себе под ноги. Если поднять лицо, то встречный воздух будет попадать в ноздри, и из-за одного этого человек быстро устанет. Поэтому лицо лучше немного опустить, чтобы снизить сопротивление. Нормой в ниндзюцу считается пробег 16 км за 1 час и 160 км - за день. Скорость движения при этом должна быть такая, чтобы соломенная шляпа, приложенная к груди, не соскальзывала наземь. Есть и другой способ проверки скорости движения во время тренировок. Нужно прикрепить к воротнику сзади ленту из ткани длиной в десять с половиной метров и бежать с такой скоростью, чтобы во время бега ее кончик совершенно не касался земли.
Способ движения боком заключается в том, что ноги перекрещиваются одна с другой. Нормой считается пробегать за день 152 км. Таким способом можно передвигаться, когда нужно идти вдоль ограды, плотно прижимаясь к ней, или в узком месте, где между стенами есть промежуток шириной лишь в толщину человеческой груди, т.е. в 23-26 см.
«Сяко» - это техника передвижения ползком, она используется ночью. Ниндзя ползет, всматриваясь в пространство над землей, что позволяет, даже в ночной мгле, углядеть противника. Поэтому для ниндзя этот способ передвижения самый ценный.
Бывает, что ниндзя приходится изображать калеку, и тогда используются базовые способы ходьбы. Например, ниндзя одну ногу может поставить на кончики ногтей, а другую вывернуть вбок и поставить на подъем. При таком способе ходьбы никто и не усомнится, что перед ним калека.
С июня 1910 года инструкции деда стали поистине суровыми. В начале сентября того года его не стало, и похоже, он наперед знал время своей кончины и решил, пока жив, передать мне, своему преемнику, основные положения школы Кога-рю.
Если посмотреть, скажем, художественные фильмы про ниндзюцу, мы узнаем, что человек становится способен использовать это искусство, как только ему передадут свиток с сокровенными секретами... Но, на самом деле, прежде... он должен на протяжении нескольких лет выносить мучительные тренировки. Поэтому в слове «ниндзюцу» - «искусство быть невидимым» - иероглиф «нин» скорее следует понимать в том значении, в каком он употреблен в слове «нинтай» - «терпение», «выносливость», т.е. «терпеть», «выдерживать».
Какая же базовая тренировка требуется для того, чтобы стать настоящим ниндзя? Само собой разумеется, это, прежде всего, тренировка всего тела. Однако если даже человек будет крепок физически, но проявит небрежение в тренировке внутренних органов, то у него ничего не выйдет. Поэтому ниндзя и в этой области проходитсверхчеловеческую тренировку.
Во-первых, это «искусство отсутствия запаха», т.е. методы устранения запаха собственного тела. Для этого ниндзя обычно не употребляет алкогольные напитки и табак, не принимает пищу, обладающую резким запахом. Кроме того, он не ест продукты, дающие специфический запах: аллиум131, лук-рокамболь, репчатый лук и другие. Он не употребляет напитки, вызывающие обильное потоотделение. Это делается из опасения, что враг может обнаружить ниндзя по запаху, когда тот будет тайком пробираться мимо него или прятаться в какой-нибудь комнате.
Далее ниндзя подвергается упражнениям, во время которых его лишают пищи, не дают спать и отдыхать. И наоборот. Он проходит упражнения на умение оставаться в норме при употреблении большого количества алкоголя и обжорстве, во время подстроенного общения с объектом своего интереса. Я обычно не употребляю ни алкогольные напитки, ни табак, но при необходимости могу выпить хоть бочонок рисовой водки сакэ.
При употреблении большого количества алкоголя или еды я за счет движений, растягивающих и сжимающих желудок, перемещаю его содержимое в кишечник и не испытываю никаких неприятных ощущений в груди. Говорят, что желудок управляется мышцами, которыми нельзя управлять произвольно, однако при помощи тренировки его можно заставить подчиняться приказам. Я это часто демонстрирую на глазах у публики.
Не побитый до сего дня рекорд ниндзя в поедании большого количества пищи - 15 килограмм неочищенного риса - описан в «Иранки»132. Когда ниндзя пьют сакэ, то употребление 0,9-3,6 л они называют «понюхать сакэ». Прием от 5,4 до 9 л называется «лизнуть», от 9 до 18 л - «немного выпить», а свыше 27 л - «выпить много сакэ». У меня тоже есть собственный рекорд в области потребления больших количеств: я могу съесть 8 чашек риса с жареной рыбой или 25 чашек супа с гречневой лапшой, выпить 15 с лишком литров сакэ, выкурить 10 пачек табака. Я могу курить папиросы носом. При всасывании дыма носом, никотин целиком поглощается желудком и легкими. При таком способе курения в дыме, который поглощает организм, гораздо больше ядовитого никотина, чем при курении ртом. Таким образом, заранее взращивается сопротивляемость организма к никотину. Еще я могу совершенно не выпускать дыма или, свободно поместив его в легкие или желудок, выпустить весь разом, когда приму такое решение.
Ниндзя занимается тренировкой, направленной на обострение чувствительности пяти органов чувств за счет психической концентрации. По мере тренировки сила зрения человека обостряется в 14 раз, слух усиливается в 8 раз, а обоняние и вкус - в 3 раза.
Когда ниндзя тайно проникает на территорию избранной усадьбы, даже если дом очень большой, он может слышать голоса внутри, если приложит к стене ухо и сконцентрируется или приставит к ней слуховую трубку кикидзуцу. Успокоив свое сознание, он может слышать звук падения пепла с ароматической курительной свечки, шуршанье снежинок, мягко опускающихся на землю, звуки падения иголки и полета мухи. Наряду с тренировкой чувствительности изучаются и различные специальные приемы. Например, если лечь на землю ничком и прижаться к ней ухом, то по звукам можно догадаться о приближении человека, находящегося на расстоянии во много сотен метров от ниндзя.
Поскольку ниндзя постоянно преследует опасность быть отравленным, чтобы избежать отравления, необходимо укрепить внутренние органы. Для этого ниндзя тренируется в одолении яда при помощи сознательных усилий. Кроме того, он упражняется в поедании некачественной пищи: дерева, камней, песка, насекомых-паразитов - всего, что попадется под руку.
Это необходимо, например, когда есть опасения, что секретное письмо может быть перехвачено врагом, а времени для полного его уничтожения нет, и нужно это письмо или какой-нибудь небольшой предмет проглотить. Кроме того, ниндзя может, например, тайно проникнув во вражескую усадьбу, залечь под полом и, оказавшись в сложной ситуации, когда на протяжении нескольких дней нельзя даже пошевелиться, питаться землей пола, в которой содержится некоторое количество органических веществ, способных послужить пищей, и благодаря этому выдерживать голод. Для этого необходимо заранее тренироваться в поедании всего, что только можно.
Следует помнить, что нередки случаи, когда враг захватывает ниндзя и подвергает его пыткам. Если в такой ситуации ниндзя расплачется, то не сможет выполнить свою миссию. Поэтому ниндзя постоянно усиленно тренируется, исполнившись решимости, чтобы в любой ситуации быть в состоянии хладнокровно вынести все мучения. В качестве тренировки такого рода я испытал на своей шкуре вонзание в тело игл и даже установил рекорд в протыкании всего тела, от лица до ушей и языка, 500-ми большими иглами для изготовления татами. Это упражнение кажется чрезвычайно болезненным и мучительным, но при условии настоящей решимости его можно легко выдержать. Можно даже запросто разговаривать, воткнув в язык иглу.
В качестве специального метода закалки тела наносят себе в грудь удары стальными грузилами весом от 30 до 55-60 кг. Я сам занимался такой тренировкой ежедневно более 20 лет, начав с 18 или 19 лет.
Чтобы стать настоящим мастером ниндзюцу, нужно пройти через такую суровую тренировку. Причем человеческое тело, благодаря специальной закалке, становится способным проявлять такую силу, которая считается просто невероятной. Об этой силе часто рассказывают различные истории, например, есть рассказ о том, как во время пожара один человек ухитрился вынести из дома такую тяжелую вещь, какую в обычных условиях не могли поднять два или три человека, и даже сам потом этому удивлялся.
Может быть, такая невероятная сила проявляется только при пожаре? Нет, это совсем не так. Благодаря постоянной тренировке, человек становится способным проявлять эту силу когда угодно и где угодно. И ниндзюцу есть ничто иное, как метод тренировки, который основывается на глубоком исследовании возможностей человеческих сил и ставит своей целью научить человека способности проявлять их в любое время.

 
Фудзита идёт на рекорд…
 

Добавлю еще несколько слов о физической силе человека. Сила глазных век, закрывающая человеческие глаза, позволяет подвешивать на крючке приблизительно треть веса собственного тела; сила здоровых зубов позволяет женщине, держа на руках грудного ребенка, висеть, вцепившись зубами в потолочную балку. Вот какой силой обладает человек!
Ниндзя должны владеть всеми так называемыми «обязательными воинскими искусствами». От своего деда я унаследовал основы различных воинских искусств: искусства фехтования мечом, рукопашного боя без оружия и с малыми видами оружия и подручными предметами дзюдзюцу, искусства плавания, боя копьем, алебардой, искусства стрельбы из лука, боя серпом с цепью, стрельбы из ружья, а позднее, на случай, если под рукой не будет оружия, изучил школу кэмпо Намбан сатто-рю. Я также овладел школой сюрикэндзюцу (искусство метания стрелок) Сингэцу-рю, школой торидэдзюцу (полицейская техника, разновидность дзюдзюцу) Итидэн-рю, школой искусства боя палкой Дайэн-рю и др.
Все перечисленные выше предметы в древности считались обязательными элементами подготовки ниндзя. Однако в наши дни, когда вооружения и наука сделали большой шаг вперед, безусловно, эта программа также должна претерпеть значительные изменения, чтобы отвечать потребностям современной войны. Поэтому, унаследовав в общих чертах древние традиции в их исконном виде, впоследствии я по собственному почину приложил большие усилия для овладения стрельбой из пистолета и достиг приличного уровня в скоростной стрельбе.
Еще одним важным разделом подготовки ниндзя является «искусство перевоплощения». В ниндзюцу его называют «ситиходэ» - «семь способов выхода наружу», потому что используются семь способов переодевания. Считалось, что ниндзя достаточно уметь переодеваться в странствующего отшельника ямабуси, буддийского монаха, бродячего актера, торговца, жонглера, бродячего монаха комусо и художника.
Но если просто изменить свой внешний облик, тебя сразу же смогут разоблачить. Поэтому ниндзя должен был овладеть и соответствующими навыками, присущими каждой из этих категорий. Так, чтобы переодеться в странствующего отшельника, он должен был уметь исполнять обряды призывания силы богов, ходить по углям, держать руку в кипятке и т.д. Чтобы переодеваться буддийским монахом - научиться читать буддийские сутры. Действуя под видом комусо - играть на флейте сякухати, под видом жонглера - показывать различные фокусы и трюки. Чтобы выступать под видом бродячего актера, он должен был уметь петь и танцевать, а под видом художника - писать вполне профессиональные, красивые картины.
Кроме того, если бы самурай переоделся торговцем, он бы не смог превратиться в торговца, и его бы сразу узнали по выправке и характерным особенностям речи. Поэтому специалисты по ниндзюцу должны постоянно тренироваться, чтобы в любой ситуации вести себя должным образом.
Меня тоже с самых младых ногтей стали учить всем этим искусствам. К примеру, мое нынешнее имя «Сэйко» в действительности является моим псевдонимом художника, я взял его себе в восьмилетнем возрасте. Кроме живописи, я учился традиционным танцам и являюсь натори133 школы Тома-рю. Петь я могу на уровне профессионального артиста эстрады, и еще во времена Мэйдзи (1868-1911) популярные песни в моем исполнении транслировались Центральной радиостанцией префектуры Осака.
Кроме того, очень важно уметь в случае необходимости сымитировать нужный звук. Я, например, при наличии одного лишь газетного листа могу наигрывать мелодии для сякухати, а ртом имитировать звуки скрипки и мандолины.
Ниндзя должен также научиться лаять, как собака, и мяукать, как кошка. На эстраде есть артисты, зарабатывающие на жизнь имитацией собачьего лая, кошачьего мяуканья, но с точки зрения ниндзюцу это совсем не настоящие лай и мяуканье, потому что, скажем, настоящий лай должен точно отражать привычки и склонности собаки.
В целом, сымитировать мяуканье легко, а подражать собаке очень сложно. Говорят, что собака воспроизводит 35 звуков, соответственно, существует 35 видов лая. Кроме того, считается, что собаки разных окрасов - белые, черные, рыжие, пестрые и прочие - лают по-разному. Ниндзя должен уметь изображать все эти виды лая, хотя даже запомнить их чрезвычайно трудно.
К тому же, в старину все собачьи породы были хорошо известны, а в наши дни, когда возросло число собак западных пород, в Японии распространились собаки очень многих пород. И все они, обнаружив что-то подозрительное, лают по-особому. Наконец, различается лай пожилых и молодых собак. Так что видов лая у каждой породы существует множество, и чтобы только все их исследовать, требуется проделать огромную работу.
В школе ниндзюцу Кога-рю очень часто применялась имитация собачьего лая. Необходимость специальных исследований поведения собак определялась тем, что их было очень много во всех селениях, тем, что собаки встречались ниндзя повсюду и что противник обязательно использовал сторожевых псов.
В критической ситуации ниндзя своим лаем может созвать собак со всех окрестностей и под прикрытием их лая и метаний ускользнуть от врага. Если противник выйдет наружу, чтобы посмотреть, что там происходит, собаки его облают, и пока он будет пребывать в растерянности, ниндзя легко сможет бежать. Я тоже много упражнялся в имитации собачьего лая и достиг такого уровня, что могу даже разговаривать с собаками.
Ниндзя должен также стать профессионалом в искусстве составления миниатюрных пейзажей на подносе - бонкэй. Это связано отнюдь не с развлечениями, а с самой насущной потребностью. Вот что имеется здесь в виду. Когда в 1590 г. Токугава Иэясу переехал в замок Эдо, он привез с собой множество ниндзя из Кога и Ига. Князья разных провинций также нанимали на службу этих ниндзя, и постепенно они расселились по всей Японии. Говорят, что в те времена оплатой для ниндзя за обследование одной провинции или замка служили 100 мешков риса, и что владетельные князья часто поручали своим шпионам обследовать вражеские замки и составлять наброски их планов. В моем доме также собрано множество набросков таких планов. Есть среди них и очень подробные, с указанием размеров в шагах. Для доклада господину ниндзя изготавливали «земляные чертежи», т.е. объемные макеты замков. Поэтому-то техника составления миниатюрных пейзажей на подносе была неотъемлемым элементом их подготовки. Кроме того, для изготовления таких планов требовался необычайно развитый глазомер, без которого невозможно составить точный план, поскольку в старину замки никогда не строились в виде правильных прямоугольников»134.
Ниндзюцу Фудзита Сэйко частным образом не обучал никого. Он утверждал, что ниндзя может стать только особый человек, избранный самой судьбой, обучать которого к тому же нужно начинать уже в раннем детстве. Поэтому студентов, направленных к нему Мабуни Кэнва, он обучал, прежде всего, школе кэмпо Намбан сатто-рю, искусству боя короткой палкой (дзёдзюцу) и мечом (кэндзюцу) Дайэн-рю и технике метания дротиков (сюрикэндзюцу) школы Сингэцу-рю, о которых известно очень мало.
Название Сингэцу-рю может, в зависимости от используемых иероглифов, переводиться как «Школа сознания-луны» или «Школа новой луны», основателем ее считается Фудзивара Наритада, который жил в годы правления под девизом Кёхо (1716.6-1736.4)135.
Школу Дайэн-рю136 Фудзита, по его словам, унаследовал от великого сюгэндзя137 с горы Мицуминэ по имени Дайэн - Великое совершенство. В «Доронрон!» он пишет об этом: «Мое искусство дзёдзюцу основывается на тех базовых приемах, которые я усвоил в то время. Впоследствии они сослужили мне хорошую службу в драках»138. Что же касается самого Дайэн, то о нем известно лишь по мемуарам Сэйко, который описывает его так: «Великий подвижник как две капли воды походил на даосских святых-сэннинов, каких мы видим на картинках. Великолепная, белая как лунь борода спускалась на его грудь, и выглядел он, как божественный старец»139.
Вот и все, что мне удалось найтиоСингэцу-рюиДайэн-рю.О Намбансатто-рю - «Школе убийстваюжныхварваров» - известно больше.
Основателем этой школы, видимо, следует считать самурая из княжества Нобэока, размещавшегося в провинции Хюга на юго-востоке острова Кюсю, по имени Хасимото Иппусай. Он учился технике смертоносных ударов руками и ногами у некоего самурая из соседнего княжества Сацума. Возможно, тренировался он и под руководством других наставников.
Первоначально школа, которую преподавал Хасимото, именовалась «Намбан иппо-рю» - «Школа единого способа южных варваров». Поскольку у Иппусай было несколько учеников, достигших высокого уровня мастерства, образовалось несколько ветвей Намбан иппо-рю, которые развивались под разными названиями.
Миура Хаято Такацура переименовал школу в «Намбан-рю» - «Школа южных варваров». Намбан-рю включала в себя два раздела: торидэдзюцу - «технику захватов» и ходзёдзюцу - «технику связывания». Первый раздел мастер передал самураям из княжества Нобэока, второй - воинам княжества Наэки.
Другой ученик Хасимото - самурай из княжества Нобэока Утида Кандзаэмон, «постигнув сокровенную сущность смертоносной техники», основал Сатто-рю - «Смертоносную школу». Он передал ее своему сыну Утида Ситиробэй Такаясу, который унаследовали Намбан-рюмастера Миура, а тот, в свою очередь, своему отпрыску Утида Иссин.
Наконец, последним крупным учеником Хасимото Иппусай стал наш знакомый Фудзита Сэйко. Он основал ветвь школы под названием «Намбан сатто-рю»140.
О наставнике Иппусай и своих занятиях у него Фудзита рассказывает так:
«С 13 лет я начал посещать центральную школу дзюдо Кодокан и к 18 годам получил 2-й дан, хотя мне кажется, что по своей реальной силе я уже тогда мог претендовать на 3-й или даже 4-й дан. Я не только не ведал поражений от других обладателей 2-го дана, но и, схватываясь с обладателями степени 3-й дан, крайне редко проигрывал.
В ту пору, заполучив 2-й или 3-й дан, многие открывали роскошные публичные залы. Кроме того, открывали додзё и некоторые представители старинных школ - Ёсин-рю, Сэйго-рю, Сэкигути-рю и др., пытавшиеся преподавать дзюдзюцу в его исконном виде. Так что в Токио было, наверное, 50 или даже 60 залов борьбы.
Не в состоянии насытиться драками только в школе, я ежедневно выискивал новые додзё и отправлялся в них для того, чтобы учинить погром.
Драка была изначальной целью моих походов. Поэтому, заприметив додзё, я через окошко начинал наблюдать за тренировками, насмехаясь и злословя так, чтобы это было слышно занимающимся. Выглядел я школяром, и поэтому в большинстве случаев они закипали от злости и говорили мне: «Ну-ка, зайди! Мы тебя немного помнем!»
Поскольку я постоянно дрался, то и тренировался жестоко. В этих тренировках мои силы чрезвычайно окрепли. Я был настолько силен, что даже главы доброй трети додзё не могли со мной справиться. Проигрывая, я честно признавал поражение, снимал перед победителем шляпу и два или три раза приходил к нему на занятия. Поскольку формально в ученики я ни к кому не вступал, то и тренировался задаром, не уплачивая месячных взносов.
Странствуя по додзё, в одном из залов в районе Ситая я повстречал по-настоящему страшного старика. Он находился в этом додзё на правах гостя. Когда я с помощью своих жестоких приемчиков раскидал двоих или троих учеников и попросил главу додзё сразиться со мной, старик вдруг сказал:
- Ну-ка, сразись со мной!
С этими словами он спустился с платформы для наставника, прямо как был, в слегка запачканном парадном костюме с гербами и в брюках-хакама. Ростом он был под 180 см и такой тощий, что казалось: дунешь, и он улетит. В общем, сначала я решил, что он для меня - не противник. Но встав с ним лицом к лицу, я увидел, каким острым и сверкающим был у него взгляд. Его лицо, напоминающее маску из театра Но, со свисающей на грудь длинной белой бородой, выражало неописуемое достоинство и спокойствие духа.
Вдруг в моем мозгу забрезжила мысль: «Не таких ли людей называют «мэйдзинами» - великими мастерами или «тацудзинами» - достигающими великого мастерства?»
Его боевая изготовка совершенно не походила на боевую изготовку дзюдзюцу - ноги расставлены совсем немного, руки свободно опущены вниз.
Мне стало немного жутко, но потом я вспыхнул от злости: «Да что за ерунда!?»

Набивку железными грузами демонстрирует  Фудзита Сэйко. Мабуни Кэнва наблюдает со стороны
 

Я со всей силой, словно собираясь снести противника одним ударом, бросился в атаку и попытался взять захваты на плечах старика. Но еще до того, как мои руки успели его коснуться, мое тело описало в воздухе дугу, и я грохнулся на татами с такой силой, что даже сбил дыхание. При этом я совершенно не мог понять, каким приемом меня бросили.
Хотя в глубине души я был поражен, но виду не подал и, мигом вскочив на ноги, тут же бросился в новую атаку. И снова оказался лежащим на татами.
Я перепробовал разные приемы, атаковал очень осторожно («Ну, уж на этот раз я тебя возьму»!), но результат каждый раз оказывался одним и тем же. В конце концов я испугался и сказал: - Сдаюсь!
- Ты полагаешься на силу, а этого делать нельзя. Если бы все решала сила, то заранее было бы ясно, что всегда будут побеждать более рослый и сильный. Но боевое искусство - это не сила. Это искусство! Понимаешь?
- Да, понимаю...
- Однако ты подаешь надежды, так что заходи сюда иногда.
Голос старика звучал неожиданно тепло, а его глаза светились сочувствием ко мне.
Поскольку я решил, что это именно тот человек, которого я должен почитать как своего наставника, с этого дня я ежедневно стал посещать тренировки в этом додзё.
Старика звали Хасимото Иппусай, а его специфическая техника борьбы без оружия называлась «Школой, разящей насмерть южных варваров» - Намбан сатто-рю. Наставником Иппусая был самурай из княжества Сацума. Во время сражения при Тоба - Фусими141 в самый разгар боя у него сломался меч, но и без него он ударами ребра ладони вдребезги разбивал шейные позвонки и убил более десятка врагов - вот такой это был богатырь. Иппусай тоже был великим мастером и ни в чем не уступал своему учителю. Его коронным трюком было выпрыгивание из положения сидя на коленях вверх с последующим ударом ногой в потолок, после которого Иппусай, сделав сальто, возвращался в свою исходную позу сидя на татами.
Однажды он принес толстую бамбуковую трубку, которая использовалась в качестве цветочной вазы, и сказал:
- Ну-ка, Фудзита, попробуй разбить ее ударом ребром ладони!
Я был уверен в себе, потому что мог безо всяких усилий разбить десять и даже пятнадцать черепиц. Однако, нанеся удар, я увидел, что бамбук обладает прочностью скалы. Сколько я ни бил его, но сломать так и не сумел.
Тогда Иппусай запросто сломал вазу одним легким ударом, словно это был не прочнейший кусок бамбука, а стебель конопли с ободранной кожурой.
Я был поражен, а Иппусай приказал ученикам принести палок молодого бамбука диаметром около 3,3 см и длиной около 1 м. В связке было более двадцати палок, туго перетянутых грубой веревкой в трех местах сверху и в трех местах снизу.
- Ну-ка, попробуй выдернуть из связки палку! - сказал мне учитель.
Я полагал, что концы моих пальцев закалены достаточно для такого трюка, но палки были связаны так туго, что схватиться хорошенько не было возможности, и потому я не мог, как следует, приложить силу. Нечего было и думать, чтобы из этой связки выдернуть палку.
Тогда Иппусай с громогласным киай - «Я!» - выхватил одну палку, словно это был не бамбук, а резиновая палочка.
Особенностью школы Намбан сатто-рю является особо сильная закалка пальцев рук и ног. Рассказывают, что основатель школы обладал такой силой пальцев, что был способен вырвать кусок мяса из конского зада.
По прошествии приблизительно одного месяца Иппусай сказал:
- Завтра я снова отправляюсь в путешествие. Я приеду сюда на следующий год, об эту же пору, и тогда мы снова встретимся с тобой.
На следующий день он исчез. Так Иппусай странствовал по стране. Например, на следующий год, когда в июне минула середина лета и забрезжила осень, он отправился в район Тохоку.
Так я обучался у мастера Иппусая на протяжении пяти лет до тех пор, пока он не вручил мне сертификат о полной передаче школы Намбан сатто-рю и не разрешил мне называться третьим патриархом»142.
О том, что представляет собой Намбан сатто-рю мастера Фудзита, известно немного. Один из его учеников, Накасима Ацуми, сообщает лишь, что приемы в ней, в отличие от других школ дзюдзюцу, не имеют собственных названий и именуются номерами, а общий алгоритм действий в них сводится к следующему: уход от удара противника за счет маневра с одновременным ударом в уязвимую точку, затем бросок, потом снова удар в уязвимую точку и завершение болевым контролем143.
Свои знания и титул четвертого патриарха Намбан сатто-рю кэмпо Фудзита Сэйко передал лучшему ученику Мабуни Кэнва Ивата Мандзо, а последний обучил этой школе своего сына Ивата Гэндзо.
Молодой сэнсэй Ивата - частый гость в России, он прекрасно знаком нашим каратистам, но далеко не все знают, что у себя в Сайтаме Гэндзо-сэнсэй преподает не только Сито-рю, но и Намбан сатто-рю кэмпо. Тем не менее, у нас есть надежда когда-нибудь, благодаря давним дружеским отношениям Ивата Гэндзо с российским Сито-кай, познакомиться исэтой загадочной школой боевого искусства.
Помимо семьи Ивата, элементы Намбан сатто-рю преподавали и другие наставники Сито-рю. Так, известно, что Ватанабэ Масару, основатель стиля Сэйки-кай Сито-рю, в 1980-е передал нескольким из своих старших учеников копии рукописи «Кэмпоэн. Дзэн» («Сад приемов кэмпо. Полный курс»), который когда-то вручил ему Фудзита Сэйко.
Вход в систему
Навигация
Сейчас на сайте
Сейчас на сайте 0 пользователей и 7 гостей.
Поиск